История появления школы любков

Глава 1. Знакомство с Санычем

История Любков началась для меня в 1991 году. В то время я жил на Южном Урале в г. Миассе, и работал в учебно–оздоровительном центре «Уралия» преподавателем оздоровительной гимнастики и народной медицины.

Мы ездили по стране и проводили учебно-оздоровительные семинары. Наши семинары включали в себя теоретические и практические занятия различных направлений. Это была и астрология, и йога, и цигун, и индийские танцы, и русское народное целительство, и экстрасенсорика.

Наша рабочая команда состояла из хороших специалистов. О нас знали во многих городах страны. Люди приезжали к нам отовсюду. Иногда на наших семинарах собиралось по несколько сотен человек.

Однажды, летом, к нам на семинар, который мы проводили в г. Бакале, Челябинской области, приехала группа ребят из Москвы. Это было летом 1991г. Среди ребят этой группы был Александр Шевцов. Это был очень интересный человек, историк по образованию и хороший специалист по боевому искусству.

Именно боевое искусство помогло нам тогда стать близкими друзьями и соратниками.

Дело в том, что я к тому времени уже в течение примерно 15 лет занимался изучением боевых искусств. Это были и самбо, и бокс, и ушу, и тайцзи-цюань, и армейский рукопашный бой, ну, и конечно опыт большого количества уличных драк, в которых мне пришлось поучаствовать в детстве и юности. С детства я был не высоким, но шустрым и хулиганистым мальчиком, и постоянно был заводилой, различных дворовых мероприятий. Поскольку рост мой у многих не знакомых со мной парней не вызывал особого уважения, то отстаивать свой авторитет и достоинство приходилось кулачным способом.

Подобный опыт изучения боевых искусств был и у Шевцова. Это нас сблизило.

Наша дружба началась прямо с этого семинара. В перерывах между занятиями мы много говорили с ним о боевых искусствах, обменивались опытом.

Кроме боевого искусства мы оба здорово интересовались эзотерикой, как это тогда называлось, или, говоря по-русски поиском тайных, скрытых от большинства людей знаний, помогающих раскрыть свои способности. Эти знания мы по крупицам собирали, кто, где и как мог.

Благодаря ним мы пытались раскрывать и познавать себя. Понять свое предназначение в жизни и использовать эти знания для достижения своих высоких целей.

В общем-то, и боевым, а в дальнейшем и воинским искусством мы занимались в первую очередь, в надежде овладеть скрытыми в них эзотерическими знаниями.

Семинар в Бакале пролетел так быстро, а у нас с Саней еще столько много осталось недосказанного и не опробованного. Расставаться жутко не хотелось, и я пригласил его к себе домой. У него оказалось в запасе несколько дней, и он с удовольствием принял мое предложение.

Мы прожили у меня дома несколько дней, которые сутки напролет проводили в обмене своим эзотерическим опытом.

Глава 2. Степаныч

Дома, я познакомил Саныча, так я часто называл Шевцова (полное имя его Шевцов Александр Александрович), со своим первым учителем – эзотериком. Сейчас мне не нравится название, «учитель – эзотерик», не отражает оно в полном смысле того, кем являлся для меня этот человек. Правильнее было бы назвать его учителем жизни или просто учителем. Но тогда, это выражение было в ходу и отличало учителей обычных учебных заведений, от учителей владеющих «тайными», знаниями.

Первым таким моим учителем был Иван Степаныч, которого все звали просто Степанычем. Степаныч был пожилым мужчиной, имел два высших образования. По одному образованию он был философом, по другому художником. А по жизни и тем и другим. Но главное, он имел гигантский эзотерический опыт.

Он был очень увлеченным человеком. Основным его увлечением было самопознание. В молодости он занимался альпинизмом и облазил все горные массивы бывшего Союза. Уже находясь в 60-летнем возрасте, он в одиночку поднимался на 5 тысячную высоту и без палатки устраивал ночевки на ледниках. Для таких целей у него был сделан складной пенопластовый коврик. Он расстилал этот коврик на льду, залезал в спальный мешок и спокойно засыпал.

Степаныч считал, что высокогорный воздух, и создающееся высоко в горах давление воздуха, благотворно влияют на здоровье, на процессы думанья и затормаживают старение.

Именно с этой целью он хранил у себя под кроватью барокамеру, в которую залезал время от времени, чтобы окунуться в искусственно созданную высокогорную среду.

Степаныч был экспериментатором. Он все пробовал на себе и проводил над собой различные эксперименты. Весь его дом был сплошной экспериментально-исследовательской лабораторией.

В свое время, Степаныч пережил восемь обысков КГБ. Они искали у него запрещенную по тем временам литературу. Вся эзотерическая литература в годы Советской власти считалась антисоветской и была категорически запрещена. За обнаружение такой литературы запросто могли отправить в лагеря, а то и вовсе расстрелять.

У Степаныча была одна из лучших, библиотек по эзотерической литературе в стране. В основном это были книги по различным направлениям йоги, цигун, астрологии, философии, прикладной магии, народной медицине и целительству. Это были очень редкие книги. Поскольку хранить такие книги дома было очень опасно, то большинство из них хранилось у него в гараже, в специально созданном для этого дела погребе. Это была настоящая подземная библиотека.

Уникальные по тем временам книги хранились в специальных деревянных ящичках. Для каждой книги был изготовлен отдельный ящик, на котором было написано название хранящейся в ней книги.

Жена у Степаныча давно умерла и он уже много лет жил один. Он жил в двухкомнатной квартире, которую квартирой назвать язык даже не поворачивается. Это было специально оборудованное для постоянных занятий различными эзотерическими практиками место. Это был храм или, как я уже говорил экспериментально-исследовательская лаборатория.

Почти по всем стенам обеих комнатах располагались стеллажи с книгами. В большой комнате стоял специальный деревянный короб кубической формы, величиной примерно 1 куб. метр. Изнутри он был обит каким-то специальным материалом. Сбоку у этого ящика находилась дверь, которая закрывалась изнутри. Степаныч, каким-то чудом влезал в этот ящик, садился внутри него на специальную деревянную подставку, принимал позу лотоса, закрывался изнутри дверкой, и сидел там, на протяжении нескольких часов, а то и суток, погружаясь в глубокое медитативное состояние.

У окна, в большой комнате стоял деревянный стол, который являлся домашней переплетной мастерской. На нем находились различные приспособления необходимые для разметки, и обреза книжных страниц и обложек; пресс для склеивания переплетов; приспособления для ящичков хранения книг. Так же на столе находилось специальное приспособление для фотографирования книг.

Не все книги удавалось получить в оригинале, поэтому Степаныч очень часто делал фотокопии с этих книг, а книги возвращал владельцам. Это ведь сейчас можно запросто отксерокопировать любую книгу, а тогда… Мало того, что ксероксов не было, были только старинные светокопировальные установки, доступ к которым был строго ограничен. Да и светиться с такой литературой было не безопасно. Вот Степаныч и сделал у себя на дому мастерскую по копированию и изготовлению редких книг. Книги эти он, конечно, делал не для продажи, а для себя.

Человеком он был очень трудолюбивым и изобретательным. Все что находилось в его доме, было создано им самим.

Маленькая комната, была у Степаныча своего рода спальней. Почему своего рода? Потому что спальней, как это мы привыкли себе представлять, это помещение, просто не назовешь. И, тем не менее, это была спальня.

Слева, у стены стояла большая, высокая, примерно метр высотой, самодельная деревянная кровать на колесиках, внешне напоминающая собой большую высокую кушетку. Над кроватью на специальном приспособлении висела огромная складная пирамида, сделанная из какого-то особого материала. Эта пирамида была полая внутри. Ложась на кровать, Степаныч тянул за висящий рядом с кроватью шнур, и эта пирамида опускалась на него. У него все было очень точно высчитано и выверено, на какое расстояние эта пирамида должна была опускаться, чтобы помогать ему войти в определенное состояние и за короткий срок восстанавливать свои силы, а при необходимости и свое здоровье. Колесики у кровати нужны были для того, чтобы ее можно было передвигать для проецирования центра пирамиды на определенные части тела и ядра сознания.

Ванна была переоборудована у Степаныча в баню. Я не помню, чтобы он когда-нибудь принимал ванну, а вот баню принимал часто.

Он нагревал на газовой плите камни, складывал их в металлическое ведро, ставил это ведро на дно ванны, садился на небольшой деревянный полок. Затем задвигал сделанную из плотного брезента штору, поддавал на раскаленные камни воду, а чаще различные травяные настои, и парился.

Кухня у Степаныча была заставлена банками и бутылками с разными жидкостями. Там были и травяные настои, и настои из мумиё, и «живая» и «мертвая» вода, и кремниевая вода, и выпаренная моча, чего там только не было.

Степаныч, в конце семидесятых, начале восьмидесятых годов, разработал и создал уникальный прибор, позволяющий ставить точный диагноз по определенным биологически активным точкам тела. Это был небольшой приборчик с виду похожий на карандаш. Степаныч хотел добиться внедрения этого изобретения в медицину, но в итоге, опять попал под подозрение КГБ. После чего он навсегда оставил эту затею.

Во время своего обучения у Степаныча мне посчастливилось самому попробовать на себе все эти его приспособления. И могу сказать, что все они не просто выдумка сумасшедшего, а реально действующие вещи. А при умелом подходе, просто потрясающе действующие вещи!

В общей сложности я обучался у Степаныча около 8 лет. Последующее мое обучение было связано с другими людьми, о которых я расскажу позже. О Степаныче же у меня навсегда остались теплые воспоминания, как о первом своем учителе жизни.

Подружившись с Шевцовым и поняв, что нас обоих объединяет огромная жажда познания, я решил познакомить его со Степанычем. Я рассказал Санычу о Степаныче и предложил сходить к нему в гости, чтобы познакомиться. Саныча это очень обрадовало, он сказал, что его первого учителя тоже звали Степанычем.

Сразу же после этого разговора я созвонился со Степанычем и уже примерно через час мы были у него дома.

И Саныч и Степаныч оба как-то сразу понравились друг другу. Между нами завязалась долгая и интересная беседа, которая завершилась тем, что Степаныч дал почитать Санычу несколько редких книг, о которых Саныч давно мечтал.

На следующий день я повел Саныча на одно очень интересное место, находившееся на вершине Ильменского хребта. Это место с давних времен считают местом силы. Про него упоминает в своих сказах П.П. Бажов. С этого места во все стороны разворачивалась такая величественная красота, что дух захватывает.

Мы шли, по лесной тропинке, ведущей к этому месту, и разговаривали о вчерашней встрече со Степанычем. Саныч говорил о том, что Иван Степаныч чем-то здорово напоминает его первого учителя Степаныча, и ему даже показалось, что дух того Степаныча, каким то образом, проявляется через этого Степаныча, будто разговаривает с ним через него. Но возможно ли такое? И только он это проговорил, как вдруг перед нами, откуда ни возьмись, появляется Иван Степаныч, настоящий живой Иван Степаныч!

На какой-то момент мы оба просто лишились дара речи. Мы были настолько потрясены этим его неожиданным появлением и именно в тот момент, когда мы о нем заговорили, что даже не знали, что ему сказать. Он шел нам навстречу по этой же тропинке. И нас разделяло от встречи с ним каких-нибудь 5- 10 метров . Он шел нам навстречу и улыбался, а мы обалдевшие смотрели на него.

Мы поздоровались со Степанычем и рассказали ему о своем потрясении, спросили у него, как он тут появился и именно в тот момент, когда мы о нем заговорили. Причем заговорили о нем как о духе учителя, который может проявляться через разных людей. Ведь это же не город, где люди спокойно расхаживают по улицам и вероятность встречи со знакомым человеком довольно высока. Это ведь лес, и люди здесь ходят не часто. Вероятность такой встречи практически равна нулю.

Степаныч заулыбался и сказал, что все это является подтверждением того, о чем мы говорили. Ваши мысли были направлены на меня, вы думали обо мне, и я появился. У вас был важный вопрос, и вы через эту встречу получили на него ответ. Если ты чего-то сильно хочешь, то обязательно когда-нибудь это получишь. Все зависит от силы твоей охоты и от способности создавать сильные и точные образы. Остальное - дело механики.

Сказав это, он попрощался с нами и пошел дальше по той тропинке, по которой мы пришли сюда. А мы продолжили свой путь на Ильменский хребет.

Да…, Степаныч был очень необычным человеком.

Глава 3. Жрецы культа плодородия

Наша дружба с Санычем укреплялась с каждым днем все больше и больше. Саныч рассказал мне о том, что несколько лет назад, занимаясь изучением русских народных ремесел он ездил по деревням Верхнего Поволжья и наткнулся там на стариков, хранителей древних знаний. Эти старики называли себя Мазыками. Одним из них и был Степаныч, первый его учитель.

Мазыки – это главенствующая каста Офень. Офени - это люди, занимающиеся торговым промыслом. Это бродячие торговцы, торговцы - путешественники, коробейники.

Свое происхождение они берут от Скоморохов, некогда осевших на верхней Волге в деревнях Шуйского, Ковровского и Суздальского уездов.

Когда-то во времена древней Руси, скоморохи были жрецами плодородия. Задача их заключалась в поддержании жизни на Земле. Все их обряды были направлены исключительно на это. Ни одно народное гулянье не обходилось без скоморохов. Они были водящими всех праздников и свадеб. Они ясно представляли себе, что такое Карагод (круглогодичный круг праздников) и хорошо понимали сакральный смысл каждого входящего в него праздника.

Когда-то в одном из воплощений я тоже был скоморохом. Я это отчетливо вспомнил несколько позже. Мне стало понятно, откуда мне так хорошо известно скоморошье мировоззрение. Тогда же мне стало ясно откуда у меня с самого раннего детства была тяга к чудачеству и скоморошенью. Моими идеалами были известнейшие тогда клоуны Карандаш и Юрий Никулин. Я с огромным удовольствием ходил на все их выступления, когда они приезжали в наш город, и наизусть знал все их номера. Я помнил, что когда-то тоже был похожим на них, но когда?

Как-то раз, примерно лет в 5 или 6, я сказал своим родственникам, что был скоморохом. Они только рассмеялись и сказали, что ты и сейчас скоморох. И я понял, что об этом не надо больше никому говорить, не поймут, да еще и за дурака посчитают. И закрылся.

Сейчас мне все равно, что обо мне подумают люди, пусть думают что хотят. Люди всегда о чем-нибудь думают. Сейчас мне это уже не важно. Но это сейчас, а тогда…

Рассказывая о скоморохах нельзя не рассказать об их мировоззрении, которое являлось основой их жизни. Одной из основ этого мировоззрения являлось знание и понимание Карогода. Что такое Карагод?

Карагод или, говоря современным языком, круглый год, является полным циклом, во время которого Земля, двигаясь по своей орбите, делает полный оборот вокруг Солнца. Земля постоянно находится в движении. Во время своего движения она постоянно меняется. Зиму сменяет весна, весну - лето, лето сменяет осень, а за осенью снова следует зима. Ночь сменяется утром, утро сменяется днем, день сменяется вечером, а вечер сменяется ночью. Итак, каждый раз.

День за днем, час за часом, окружающая нас природа постоянно меняется, перестраивается. Перестраиваются вместе с ней и люди. Но, разница, в том, как перестраивается во время карагода мир природы и мир людей огромна.

Весь мир постоянно находится в движении. Благодаря этому движению в нем присутствует жизнь. Без движения жизнь не возможна. Находясь в едином вселенском движении мир постоянно меняется. Природа Земли, находясь внутри этого движения, меняется легко и естественно.

Человек, живя на Земле, создал свой, обособленный от общей природы, мир. Мир, живущий по своим законам. Этот мир – общество.

Человек, хочет он того или нет, является неотъемлемой частью единого мира природы, и все природные изменения обязательно отражаются в нем.

Человек, находясь внутри своего мира, живя по законам общества, погружается в общественные взаимоотношения. Естественная связь его с природой нарушается. В результате чего человек очень часто перестает обращать внимание на смену природных явлений. Он как бы выбивается из общего движения, которое можно назвать дыханием вселенной. Он нарушает свой природный ритм. Из-за нарушения этого ритма начинает страдать не только человек и все человеческое общество, но и вся природа Земли в целом. Жизнь на Земле может быть нарушена.

Чтобы такого не происходило, на Земле с давних времен существовали люди, которые следили за тем, чтобы жизнь общества не нарушала ритма жизни Земли, и постоянно соответствовала ему. Эти люди назывались жрецами жизни. В разных культурах эти жрецы имели свои имена и названия. На Руси, этих жрецов называли Ведунами, Волхвами и Скоморохами. Для того чтобы ритм жизни русского народа соответствовал ритму жизни не только Земли, но и Вселенной, и был создан Карагод.

Карагод включает в себя цикл основных народных праздников соответствующих определенным изменениям природы. В соответствии с тем, как меняется природа, должен меняться и человек. На это и были направлены все праздничные обряды древней Руси. Многие из этих обрядов претерпев изменения, дожили до сих пор. Такие, например, как зимние и летние святки, которые называются теперь Рождество и Иван-Купала; Масленица и Праздник Урожая - Зажиток.

Во время праздника, человек отключался от повседневной бытовой жизни и переходил в иное состояние сознания - Праздное. Все праздничные действа символизировали собой природные явления, происходящие в данный момент. Так, например, перетягивание каната или взятие снежного городка во время Масленицы символизировали битву Зимы с Весной, Холода с Теплом, Жизни и Смерти.

Все эти обряды были построены так, чтобы Жизнь во всех схватках обязательно выходила победителем. Окончательным символом победы жизни над смертью или тепла над холодом, было сжигание старухи Зимы – Масленицы, которую делали, обычно, из старья, собранного со всей деревни. Такое сжигание было одновременно и символом освобождения от старой жизни. Сжигая свое старье, человек освобождался от всего, что было связано с этим старьем. Появлялась возможность создания или приобретения нового.

Жизнь постоянно должна меняться и этому изменению надо радоваться. Ведь не зря же говорят: «Все что не делается – к лучшему». И народ верил в это. Верил и в то, что, совершая праздничные обряды, он поддерживает жизнь, не только в своем селении, но и в целом мире. До сих пор живет старый приговор, который говорят костру, во время его разведения, или солнцу, для поддержания ясной погоды: «Гори-гори ясно, чтобы не погасло». Который означает: «Огонь, гори ярче, давая как можно больше света и тепла, необходимых нам для поддержания жизни. Жизнь не должна погаснуть».

Хранителями праздничных обрядов на Руси, как и вообще обрядов, направленных на поддержание и продолжение жизни, свадебных, например, являлись, как я уже говорил, Скоморохи.

Именно с потомками этих древних хранителей знаний и посчастливилось встретиться Санычу, занимаясь этнографическими сборами.

В течение нескольких лет Саныч ездил к этим дедушкам, пытаясь перенять у них все, чем они владели. А они владели многим. О том, как произошла его встреча с дедушками Мазыками, о них самих, и том, как проходило его обучение у них, Саныч написал в своих книгах: «Мир Тропы. Очерки русской этнопсихологии», «Магия и культура в науке управления», написанные под псевдонимом Алексея Андреева, и «Введение в Самопознание» и «Очищение», написанные под именем Александра Шевцова.

Мне же моя встреча с Санычем помогла вспомнить себя.

Глава 4. Любки

Рассказывая о встречах с дедушками Мазыками, Саныч сказал, что один из них по прозвищу Паханя в совершенстве владел боевым искусством. Он называл это искусство « Боем на Любки».

Существует три основных вида боя.

1. Бой насмерть или смертный бой, во время которого противники стараются убить друг друга. Такой бой ведется во время войны.

2. Бой на зверки, или с озверением, где противники стремятся победить друг друга часто используя для этого свое озверение. Это бой за первенство, где нужно доказывать всем что ты самый сильный, самый лучший, самый непобедимый. Это подчас бой с ненавистью, с обидой, с желанием отомстить или наказать.

3. Бой на любки, т.е. полюбовно, любуясь самим боем.

У Б.В. Горбунова в книге, являющейся историко-этнографическим исследованием «Традиционные рукопашные состязания в народной культуре восточных славян XIX – начала XX века», о бое на любки говорится следующее:

«Состязания регламентировались правилами, основанными на традиционных морально-этических нормах. Главные их положения сводились к следующему: а) биться «по любви» («любока», «полюбкам», «любя», «полюбовный бой»), не иметь «сердца» (злобы) на противника».

Бой на любки, это все равно, что игра, целью которой является не победа над противником, а получение наслаждения от самой игры. Это бой для души, для проверки и улучшения бойцовских качеств, для наполнения новыми силами жизни. Так же это бой направленный на убирание как внутренних, так и внешних напряжений, периодически накапливаемых в обычной повседневной жизни. Это освобождение.

Само название боевого искусства «Любки» появилось совсем недавно. Старые любошные бойцы, включая Паханю, свое боевое искусство так не называли. Они его вообще никак не называли, хотя при этом говорили, что «боролись на любки». Но бороться на любки можно лишь в мирное время и со своими. В военное время бой хоть и ведется с любовью, но не на любки, а на жизнь. Мы использовали это название для обозначения возрождаемого нами боевого искусства. Возможно, что когда-то оно именно так и называлось. Во всяком случае оно точно отражает то, что вложено в это название - Любки.

В.И. Даль в своем толковом словаре живого великорусского языка дает такое определение любкам.

«Любок м. – любая вещь, любое что выбрано. (Любок – однократное действие глагола любить).

Любки м. мн. любок, свобода, воля выбора; положение, где делаешь любое, что хочешь из двух или более предложений. Любки тебе, бери что по нраву, любое. Мы с ним на любки или на любках сошлись, сделались.

Любкость, любчивость ж. – состояние любкаго человека.

Любчий, любящий, дружелюбный». (В.И. Даль Толковый словарь живого великорусского языка, том 2 стр. 283. Изд. Русский язык, Москва 1989г.)

Поначалу мы просто говорили «пойдем, позанимаемся любками, или пойдем, подвигаемся в любках». Постепенно это название стало самоназванием искусства движения, которым мы занимались. В это искусство входило не только боевое искусство, но так же и оздоровительное искусство, и плясовое искусство, и искусство спонтанного произвольного движения, и лежащее в основе всего этого народное мировоззрение. Так и появилось название Любки.

Никто это название специально не придумывал. Оно родилось совершенно естественно, будто всегда и было. Понятие любки существует в русской культуре на протяжении как минимум нескольких столетий, если не больше. Поэтому говорить о том, что его кто-то специально придумал, просто нелепо.

Во время первой мировой войны Паханя был разведчиком – пластуном, и владение боевым искусством не раз спасало ему жизнь. Пластуны входили в состав казачьего войска и являлись, если так можно выразиться – Казачьим спецназом.

Конечно, к тому боевому искусству, что досталось, когда-то Пахане от Мазыков, добавился и его боевой опыт, полученный у пластунов. Но это лишь добавляет его искусству силы прикладного боевого искусства.

Глава 5. Воины духа

Я с детства был наслышан о силе и непобедимости русских воинов, и о могуществе русского боевого искусства. Мой родной дед по материнской линии, Андрей Саламатин, был потомком древнего воинского рода. Один из его, а значит и моих, прадедов был основателем духовного движения. Они называли себя воинами духа или духоборцами. Духоборчество имело несколько направлений или точнее ответвлений. Одним из них было Саламатинское. Их так и называли Саламатинцами, по имени основателя их традиции тоже Андрея Саламатина.

Дед Андрей, очень много рассказывал мне о мощи и древности русской воинской культуры. Кое - что он рассказывал и о духоборцах, как об одних из хранителей этой культуры. Он называл их воинами духа.

Я не знаю, когда точно появились духоборцы, мой дед ничего мне об этом не говорил. В полном христианском богословском энциклопедическом словаре, выпущенном до революции, и переизданном в 1992 году концерном «Возрождение», г. Москва, о духоборчестве говорится, как о секте, появившейся в России в 18 веке. Православные богословы, все, что не является православием называют «сектой», вкладывая в это слово явно негативный характер.

Хотя, в начале двадцатого века Словарь иностранных слов
Чудинова (СПБ, 1902) о таком понятии как секта говорит следующее:
" Секта (лат. Secta от secare - отделять, отсекать). В
древние времена, философские школы, отличавшиеся
своеобразным учением; в настоящее время, раскол, ересь; малая
часть сообщников, отделившихся в деле, касающемся веры, от
большой господствующей религии ".

"Современный словарь иностранных слов" (М.: Р.яз, 1992)
слово секта определяет как:
" Секта (от лат. Secta учение, направление, школа) –

1) религиозная община, группа, отколовшаяся от господствующей
церкви; 2) в переносном смысле: обособленная группа лиц,
замкнувшаяся в своих узких интересах ".

Почему я начал разговор о сектантстве и отношении к нему православной церкви? Да потому, что когда о духоборчестве, или о чем-то, что не является православием говорят, православные богословы, называя их сектой, то вкладывают в понятие «секты» явно негативное значение и всячески стараются во-первых очернить это движение, а во-вторых – исказить его учение противопоставляя его своему собственному.

Иначе говоря, то что они пишут о духоборчестве вызывает у меня некоторое недоверие, поскольку они не пытаются понять и исследовать это явление, а пытаются показать его слабость и несостоятельность заведомо искажая его, чтобы отвлечь от него людей и привлечь их к своему собственному направлению. Это своего рода политика. Но, как говорится: политика - политикой, а культура - культурой. Меня в данном случае интересует вовсе не политика а культура, или точнее сказать, некое культурное явление под названием духоборчество.

Итак, что же говорится о духоборчестве в полном христианском богословском энциклопедическом словаре.

« Духоборчество – русская секта. Она получила происхождение от одного иностранца – квакера, жившего в 1740-1750 годах в селе Охочем, Харьковской губернии. Он среди односельчан сумел приобресть расположение и сделался их учителем веры. Скоро его учение перешло и в другие места, приобретя себе деятельных сторонников-пропагандистов».

Я очень сомневаюсь, что какой-то заезжий иностранец, по всей видимости англичанин, поскольку квакеры пошли из Англии, стал учителем веры в русско-украинской деревне. Как правило, к заезжим иностранцам в русских деревнях относились с недоверием. А уж сделать из него учителя новой веры, а затем понести его учение по стране, совсем мало правдоподобно. Скорее всего, что этот квакер встретил в этой деревне людей со схожим мировоззрением и пониманием. А потому и писал об этом в своих записках.

Сами то духоборцы до определенного времени ничего о себе не писали, да и не рассказывали особо, опасаясь попасть под тяжелую руку церковной инквизиции. Но, православные богословы считали, что у них нет своего письменного изложения учения оттого что они были малограмотными.

«Благодаря малограмотности духоборцев, у них нет письменного изложения их учения. Поэтому сведения об их учении получаются на основании записи и рассказов исследователей».

Я думаю, что они не писали о своем учении потому, что считали, как и вообще это свойственно русской традиционной культуре, что живые знания или живое учение должно передаваться вживую, по прямой передаче. В книгах многое теряется. Через них практически невозможно полноценно передать свое видение, как невозможно передать состояние духа. А ведь именно в этом заключается основа духовных знаний. И этому есть подтверждение в том же богословском словаре. Для меня странно, что они сами же об этом пишут и сами же не хотят этого видеть и принимать.

«Всякое писание они признают «мертвым» словом и высоко ценят и верят «книге животной» - живому слову, как преданию переходящему от одного поколения к другому».

Ну, а если они так сильно ценят живое слово, предание переходящее от одного поколения к другому (то есть живую передачу знаний от своих предков), то, как они могут пренебречь этими знаниями и принять на себя чужую веру заезжего иностранца. Ответ на мой взгляд однозначный.

За тысячу лет христианства, со всей его жесткой веронетерпимостью и инквизицией, до сих пор сохранились в русской культуре песни, заговоры, обряды и мировоззрения до христианского периода. Взять хотя бы традиционные народные праздники Зимние Святки, Масленицу, Купала, Зажинок. Это же не христианские праздники. Все они появились задолго до прихода христианства на Русь. Но народ до сих пор их празднует и во время этих праздников проводит традиционные, явно не христианские обряды. Наш народ с большой любовью хранит в своей памяти эти традиционные обряды и обычаи как нечто очень важное и ценное.

Русский архетип поведения сложился задолго до появления христианства, и до сих пор является своеобразной особенностью русского характера. Именно поэтому для меня кажется маловероятным явлением то, что какой-то заезжий иностранец создал в глухой русской деревне в середине 18 века целое религиозно – философское движение, разошедшееся по всей стране и так сильно напоминающее русское традиционное мировоззрение до христианского периода.

Там же в православном богословском словаре описываются основные, по мнению собирателей и составителей словаря, духоборческие понятия.

«Духоборцы полагают, что Бог пребывает в душе каждого человека. Памятью человек подобен Богу – Отцу, разумом – Богу – Сыну, волею – Духу Святому. Отец – свет, Сын – живот (жива, т.е. жизнь. Примечание автора Е.Б.), Святой Дух – покой (естественное состояние сознания, Е.Б.). Другое уподобление таково: Отец – высота, Сын – широта, Св. Дух – глубина. Бог духовно пребывает в человеческой душе, а чувственно – в природе».

«Духоборцы верят в переселение душ: душа праведника переселяется в тело живого праведника или новорожденного, а душа беззаконника - в животное».

«Духоборцы не верят в Божество Иисуса Христа: он обыкновенный человек одаренный божественным разумом. Распялся он плотию, чтобы дать пример страдания. Его душа переселяется на земле в души других праведников. Историю жизни Спасителя, как и многое, объясняют духоборцы иносказательно: Христос в нас должен зачаться, родиться, возрастать, учить, умирать, воскресать и возноситься». (Иначе говоря, они видели в этом описание своей внутренней алхимии, путь духовного совершенствования и понимания. Е.Б.)

«Духоборцы отрицают священство. Преемники апостольские – все те, «кто чист телом и делом, смирен и кроток». Пост, исповедь и причащение они понимают как духовные акты. Пост – воздержание от злых мыслей, слов и дел. (Пост понимается как нахождение на боевом посту, стояние на страже и охране своего духа. Это все равно, что стоять на пограничном посту, охраняя рубежи своей родины. Пост, о котором здесь говорится, является для духоборцев «внутренним постом». Он выставляется против отводящих от истинного понимания себя мыслей и желаний, и является священным действом. Е.Б.)

Исповедь есть раскрытие души перед Богом. (Исповедь – значит поведать то, что из меня истекает. Из меня, т.е. из моей души. Исповедаться можно не только Богу, но и человеку, и даже животному. Исповедь может быть так же земле, траве, всему живому, что есть в мире, да и самому миру в целом. Ведь в действительности все есть Бог и не важно, к какому из его проявлений обращаться с исповедью. Важно чтобы она была. Е.Б.)

Причащение – внутреннее восприятие слова Божия. (Причащение, понимается, как присоединение к единому Богу. Человек является частью единого Бога, осознать себя его частью, слиться с ним, стать причастным к нему, стать с ним единым целым. Вот что означает в данном случае причастие. Е.Б.)

Брак, как таинство, духоборцы не признают. Не признают также икон и уставов святых отцов. Богослужебные собрания духоборцев происходят или под открытым небом, или в особых комнатах, посреди которых ставится хлеб с солью».

Очень мне это описание напоминает русские традиционные обычаи до христианских времен, а никак не «секту» созданную заезжим иностранцем.

Мой дед тоже рассказывал мне о духоборцах. То, что он вкладывал в понятие духоборчества, в заметной степени отличается от того, что говорится об этом в православном энциклопедическом словаре. Во многом его рассказы схожи с тем, что написано о духоборчестве в энциклопедическом словаре братьев Гранат, изданном в 1914 году. Там на мой взгляд собрано наиболее полное и наиболее правдоподобное повествование о духоборцах. Сама по себе словарная статья "духоборцы" небольшая, но к ней есть довольно большое приложение - "Духоборцы - учение, быт и история", автор В.Д.Бонч-Бруевич.

Я не буду полностью помещать здесь эти статьи, желающие могут сами прочитать их, я приведу лишь некоторые выдержки из этих статей касающиеся истории духоборчества и их мировоззрения, имеющие отношение к теме моего повествования о них.

Итак, «энциклопедический словарь братьев Гранат, т.19, 7-ое издание, 1914г.»

«Духоборцы, численно очень небольшая, но чрезвычайно интересная по своему учению, строю жизни и истории христианская секта (в этом случае понятие секта употребляется как некое ответвление от основной, господствующей тогда, православной христианской веры. Е.Б.), возникшая в России, и вследствие сильных гонений, выселившаяся в конце 19 века в Канаду, а оттуда частью переселившаяся в Британскую Колумбию.

Наименование Духоборцы было дано сектантам в 1785 году Екатеринославским архиепископом Амвросием, при чем он желал этими словами охулить сектантов, как «борцов против духа», но они приняли это наименование и стали истолковывать его в обратном смысле, как «борцы за дух», за духовное возрождение, «второе рождение человека».

Это наименование так укрепилось среди сектантов, что через некоторое время они, при попытке правительства переименовать их в 1817 году из Духоборцев в «мелитопольских поселенцев», по согласию всех слобод подали прошение на Александра I , в котором заявляли, «что не желают переменить своего духоборческого звания, а утверждают единогласно, что готовы все, не жалея детей своих и нажитого своего имения, за сохранение звания пролить кровь свою». И это звание, не смотря на протест министра внутренних дел Козодавлева, было оставлено за «мелитопольскими поселенцами». (Энциклопедический словарь братьев Гранат, т.19, 7-ое издание, 1914г.)

«Первый раз наименование Д. в официальном документе мы встречаем в 1799 г. (Первое полное собр. законов т. xxv , ст. 19097). Оно сохранилось и до сего времени, при чем только в конце 19 столетия, во время большого движения закавказских Д., была сделана в 1896 г. вождем большей части Д. попытка переименовать их в «христиан общины всемирного братства». Официально принятое, название это, однако мало вкоренилось в широких кругах Д. В Канаде небольшая часть духоборцев перестала называть себя старинным наименованием, а согласно своим новым убеждениям называет себя «братьями во Христе», «свободниками».

Из истории появления духоборчества известно следующее.

«В 18 веке Д. жили небольшими тайными общинами, поддерживающими между собой постоянные сношения. Общины эти были разбросаны по всей России. Более всего их было в Слободской Украйне. Общины всегда управлялись руководителем, вождем. Сначала эти вожди выходили из недр народа, как люди обратившие на себя особое внимание членов общины. Выдающиеся качества ума, примерная жизнь, духовное понимание и толкование Библии, стоическое отношение к преследователям и страданиям создавали благоприятное отношение одноверцев, и, наконец, выводили их на степень признанных вождей.

В преданиях и писаниях Д. мы, прежде всего встречаем имя Силуана Колесникова, жившего около 1750 г. в селе Никольском, Екатеринославского округа. Вероятно, именно при нем и около него сорганизовалась более тесная община «духовных христиан», разошедшихся как в некоторых подробностях религиозного понимания и толкования, так и в обрядах с «Людьми Божьими» - ветвью «духовного христианства». Последователи и единомышленники Колесникова образовали самостоятельную общину, которой после дано было имя «духоборцев».

О Силуане Колесникове сохранилось мало сведений. Екатеринославские Д. в «Исповедании своей веры», поданном в 1791 г. губернатору Каховскому, сообщают о нем некоторые данные, сохранившиеся и до сего времени в воспоминаниях. Д. говорят о нем, как о человеке очень замечательном, ученом, строгих правил в жизни, добром, благотворительном, щедром. Красноречивый проповедник, Колесников почти открыто выступал со своей «новой верой», увлекая за собой массы православного населения. (Именно поэтому православная церковь и воевала с духоборчеством всячески очерняя его, устраивая на него гонения и уничтожая его как явление, и немало в этом преуспела. Е.Б.) Его дом всегда был полон людьми, в нем постоянно шли беседы по самым животрепещущим вопросам религии. Возле него образовалась тесная группа учеников и последователей. Колесников дожил до глубокой старости.

После его смерти управление делами общины перешло к его сыновьям Кириллу и Петру, которые с большой ревностью продолжали дело своего отца. Однако, Д. считают С. Колесникова не вождем, а только «предтечей». Первыми вождями, о которых знают и признают все Д., были муж и жена Побирохины, жители села Горелого, Тамбовской губернии и уезда. В Побирохине Д. обрели своего первого Христа. С него начинается династия духоборческих вождей – Христов». («Духоборцы - учение, быт и история», В.Д.Бонч-Бруевич, приложение к словарной статье «Духоборцы», энциклопедический словарь братьев Гранат, т.19, 7-ое издание, 1914г.)

«Духоборческая вера» - это крепость «добрых дел», «непостижимая существом», а только «духом», «духовным разумением жизни», проявляется в постоянной «истинной» борьбе «Духа Святого» со всякой «силой», взятой «из тьмы» (под тьмой раньше понималось неведение и непонимание, Е.Б.), со всяким насилием».

«К обрядовой стороне у духоборцев встречается троякое отношение. Самая большая часть Д., воспитавшаяся исключительно в духоборческой среде, в значительной степени уже утеряло то иносказательное, аллегорическое, духовное, как говорят они, понимание всех своих обрядов. Эта масса смотрит на обрядовую сторону, как на нечто, без чего жить нельзя, и ради чего можно пожертвовать всем, до своей жизни включительно. Здесь, обряд отлился в определенную форму, принял форму обыкновенно религиозно-церковного ритуала, частью утерявшего всякий смысл, но сохраняющегося по традиции. И здесь, в этой массе, обряд этот является непроходимой китайской стеной между внешним миром и членами духоборческой общины.

Некоторая часть Д., наиболее сознательных и образованных, даже в чисто духоборческом смысле, то есть, как говорят они, не утерявших еще «сознания своих предков», - относятся к обрядам просто как образному напоминанию основ их духоборческого учения; на богомоления они смотрят как на «повторение», «подтверждение» псалмов, в которых отчасти рассказана история Д. и изложены те принципы духоборческого миросозерцания, которые легли в основу жизни их общины. Эта часть Д., толкуя «духовно», т.е. объясняя аллегории самих обрядов, раскрывая внутренний, сокровенный, подразумевающийся смысл под словами псалмов, все духоборческое учение сводит к поклонению Богу, т.е. высшему, любвеобильному началу, давшему всему жизнь, - «в духе и истине», переводя все это поклонение на реальную почву совершения добрых дел и на борьбу со злом.

Имеется также довольно значительное новое наслоение в духоборчестве, совершенно отрицающее всякую духоборческую обрядность во всех ее видах и проявлениях и объясняющее, что их старинное изречение «жить по свободе» - значит быть вне зависимости от кого бы то ни было, как в личной, так и в общественной жизни, а стало быть – быть свободным и от всех религиозных обетов, обрядов, обычаев и запретов, которые, по их мнению, всегда налагают путы и цепи на тело и душу».

Именно это понимание и является основой духоборческого мировоззрения. Именно об этом мне постоянно говорил мой дед Андрей.

В основе всего существующего – говорил он - лежит свобода. Чтобы прийти к этой свободе, люди готовы отдать все. Свобода является самым важным понятием в жизни, и именно к ней нужно постоянно стремиться. Все остальное является неважным.

«Для души нашей крещение, говорят Д., - когда кто восприемлет слово Божие в себе; крестимся от Христа святым духом». «Сотворите между собою правду и любовь» - это будет настоящее крещение не водою, а духом».

Брак допускается в духоборческой общине. «Брак есть дело вечного блаженства». Только тот брак истинен, законен, который «содержится» на основании взаимной любви. «С обеих сторон любовь, слово-закон», - говорят Д., т.е. взаимная любовь жениха и невесты освещает брак, и данное слово той и другой стороной – закон, крепкий нерушимый до тех пор, пока есть «с обеих сторон любовь». А раз любовь исчезнет с той или другой стороны, раз не будет главного, на чем зиждется брак, то исчезает и «слово-закон». Когда брак нарушается в самом основании, когда исчезает взаимная любовь, то и находящиеся в браке имеют полное основание разойтись. Развод совершенно свободен у Д. В браке нет ни малейшего принуждения, зато и разводы, измены супружеской верности бывают очень редки, так редки, как нигде в других слоях народа и общества.

Но если случился развод, то мирно, полюбовно расходятся бывшие супруги, поделят детей между собой согласно обоюдному желанию, выйдут вновь замуж или женятся и всегда остаются друзьями с теми, с кем жили раньше. У духоборцев нет ни соломенных вдов, ни брошенных детей, ни изменников своему домашнему очагу, ни худшего вида деспотизма – деспотизма семейного.

Отношение к женщине особенно сильно развитое у Д., основывается прежде всего на том, что женщина рождает, производит на свет то «чудное, дивное творение Божие», которое одарено от рождения своего божеским началом, высшим проявлением творческих сил природы, полным, совершенным разумом. А потому женщина – духоборка сама по себе есть «источник живой воды». Каждая женщина есть Богородица, как каждый человек есть богочеловек.

Относясь в высшей степени уважительно к акту рождения человека, Д. с неменьшей серьезностью и задушевностью относятся ко второму таинственному явлению жизни – к смерти. «Казной от смерти не откупишься; слезами от смерти не отплачешься; молением от смерти не отмолишься». Приход часа смерти Д. ожидают спокойно, полные достоинства, без боязни и содрогания приготовляются они к последнему отходу, делая последние наставления окружающим со своего смертного одра.

«Во путинушку» провожают умершего Д. следующим образом. (Привожу только часть описанного обряда. Е.Б.)

Когда Д. чувствует приближение смерти, если он еще в сознании, он просит чтобы к нему пришли «прощаться». Если он не может уже сам сделать распоряжение, то ближние его дают знать кому надо о наступающей смерти. Приходят односельчане, родные друзья, знакомые. Умирающий и пришедшие к нему просят друг у друга прощения в обидах и огорчениях, делом словом или помышлением.

Траура и траурных платьев у Д. нет. Плакать по покойнику считается не только неудобным и неприличным, но даже греховным поступком, ибо на смерть Д. смотрят, как на избавление от земных страданий. Веря в «вечную жизнь», единую во всем, Д. в самом факте видимой смерти усматривают переход к новому бытию. Об умершем Д. жалеют, как о человеке, как о сотоварище на жизненном пути, но не отчаиваются в его потере, ибо «дух его между нами», - говорят они, - «а стало быть и он с нами!..» («Духоборцы - учение, быт и история», В.Д.Бонч-Бруевич, приложение к словарной статье «Духоборцы», энциклопедический словарь братьев Гранат, т.19, 7-ое издание, 1914г.)

В духоборчестве, как и в любом целостном учении существовала своя этика. Я не буду приводить целиком этические основы духоборчества, приведу лишь некоторые, являющиеся на мой взгляд основными из них.

Совершенство в жизни дается человеку только постоянной и радостной деятельностью. «Грех супротив Духа Святого» не что иное, как «излишнее упование на милость Божью, без творения добрых дел». Только «деятельная любовь» возвышает человека, а в лицемерной, неискренней добродетели нет спасения. «Свыше добродетели» - «рассуждение» и «покаяние». «А еще кто восхощет самого себя познать, тот да пустится разумом искать», - говорят Д. «Рассуждение и покаяние», т.е. рассуждение и оценка всего творящегося, как в личной жизни, в личных поступках, так и везде и повсюду, - «выше закона и заповедей».

Не надо думать, что раз познал «закон», то и «спасен». Надо «на делах» осуществлять то, что говорится «на словах». («Духоборцы - учение, быт и история», В.Д.Бонч-Бруевич, приложение к словарной статье «Духоборцы», энциклопедический словарь братьев Гранат, т.19, 7-ое издание, 1914г.)

Как видите, два разных источника совершенно по-разному рассказывают об одном и том же явлении. Бонч-Бруевич пишет о духоборчестве с точки зрения исследователя интересующегося этим духовным движением.

Единственным его существенным, на мой взгляд, упущением, является то, что он описывает историю основной ветви духоборчества и не охватывает своим внимание остальные ветви этого движения и учения. Но для данного разговора этого исследования вполне достаточно.

Я не стал приводить сюда всю историю и описание жизни духоборцев описанную Бонч-Бруевичем, привел лишь то, что показалось мне важным для раскрытия начатой здесь мною темы о воинах духа.

Из того, что рассказывал о духоборцах мой дед, я понял, что духоборчество является достаточно древней традицией. Истоки его уходят в далекое прошлое в дохристианские времена, во времена русской веры. Так называлась она раньше. Она не называлась язычеством, язычеством ее назвали пришедшие иностранцы принесшие с собой новую христианскую веру.

С приходом христианства не все русские традиции, бережно хранимые и почитаемые народом были уничтожены. Часть их сохранилась и смогла дойти до нашего времени, хоть и далеко не в той форме, в какой она существовала раньше. Но уж лучше так, чем совсем никак. Все-таки это наша история и наша культура. И забывать ее я считаю не стоит. Когда-то эта культура помогла нам занять и освоить без малого шестую часть суши всей земли. И помогает пребывать на ней до сих пор.

То же самое произошло и с духоборчеством. Когда-то существовавшая на Руси русская вера утратившая свою былую силу смешавшись с новой христианской верой проявила себя в виде такого явления как духоборчество.

Я не собираюсь ни кому доказывать какая вера лучше, православная, духоборческая или древняя русская вера. Вопрос выбора веры – дело сугубо личное. Своим рассказом о духоборчестве я лишь хочу сказать о том важном и ценном понимании, что досталось нам от наших предков, о том, что помогало им жить, выживать и поддерживать свою жизнь в разные периоды жизни, особенно в трудные времена. Моему деду например это понимание не раз спасало жизнь на различных фронтах Гражданской, Финской и Отечественной войн, которые он прошел от начала и до конца. И даже после войны, когда он работал начальником уголовного розыска, а затем и начальником милиции, воюя с организованной преступностью, эти знания постоянно помогали ему.

Волею судьбы, я оказался приемником его знаний. Эти знания, в немалой степени, помогли мне прийти к пониманию, в котором я постоянно присутствую сейчас. Только сейчас мне стали понятны его слова по поводу свободы. Свобода действительно является основой всего. Она есть то, в чем рождается и постоянно пребывает мир. Она есть то, без чего жизнь не имеет смыла. Она является началом и концом всего. Она является божественным присутствием во всем. Свобода является истинной природой человека.

Именно это понимание легло в основу созданной мною в дальнейшем школы любков.

Глава 6. Дед Андрей

Дед Андрей говорил, что было несколько направлений в духоборчестве. Саламатинское было лишь одним из них. Но были и другие. О них мне мало что известно. Основателем Саламатинского направления был, как я уже говорил, мой прямой прапрадед. Его звали, как и моего деда, Андрей Саламатин.

Они поселились на Серном Кавказе в начале 18 века, образовав там крупную духоборческую общину. Примерно в 1830 году их общину выселили с Северного Кавказа под Тамбов. Я слыхал, что выражение "Тамбовский волк тебе товарищ" было именно о духоборцах осевших под Тамбовом. Об этом мне говорили не только мой дед, но и еще несколько человек, являющихся потомками старообрядцев живших в Тамбовской губернии.

Я полагаю, что такое название духоборцам было дано оттого, что они во время боя входили в волчье состояние, и поэтому их называли волковоинами, или волчьим воинством, или просто волками. Мой дед показывал мне волчье состояние. Это состояние силы, состояние видения и чувствования опасности, чувствование своего противника. Это состояние в котором ведется бой за жизнь.

Это состояние во многом является основой воинского духа. Во всяком

случае для духоборцев Саламатинцев. Для охоты на своего

внутреннего зверя или врага, нужно иметь такое же развитое чутье, выдержку, выносливость, умение и воинский дух, как у волка.

Можно сказать, что волк с древнейших времен был их тотемным животным. Это во многом отделяло их от общепринятого понимания христианства. Ведь в христианстве волку приписывается злая и нечистая сила. Волк, в христианстве является символом зла. У духоборцев Саламатинцев наоборот, волк был почитаемым и уважаемым животным. Животным, у которого учились воинским и охотничьим навыкам. Волк так является символом свободы.

Боевое искусство воинов, духа передавалось по Саламатинскому роду из поколения в поколение. Не обошло оно и моего деда. Его боевой путь начался с 16 лет. Именно в 16 лет он пошел воевать в Красную армию, и был принят в Чапаевскую дивизию, бойцом кавалеристом. Чапаевская дивизия была отборной дивизией, состоявшей их хорошо подготовленных казаков профессионалов. Это означает, что уже к 16 годам Андрей Саламатин был хорошим бойцом профессионалом. Дед Андрей был двуруким сабельщиком. Двурукий – означает, что он сражался двумя саблями одновременно, держа в каждой руке по сабле. Это мог далеко не каждый.

Перед тем, как Чапаевская дивизия была разбита, дед Андрей заболел тифом и его оставили в одной из деревень на выздоровление. Поэтому он остался жив когда почти вся дивизия погибла. После выздоровления он продолжил войну в качестве разведчика - пластуна на бронепоезде.

О его высоком боевом профессионализме говорит и тот факт, что он полностью пройдя Гражданскую, Финскую и Отечественную войну, постоянно находясь на передовой, не был ни разу серьезно ранен. Единственный раз, во время Отечественной войны его легко зацепило осколком от снаряда. Рана была незначительна, осколок только порвал одежду и поцарапал кожу.

Во время финской, мой дед воевал в составе Челябинской дивизии, которая была сформирована в Челябинской области. Их дивизия попала в окружение дивизии финских снайперов «Лесные кукушки». Вся Челябинская дивизия погибла. Осталось в живых только трое человек, включая моего деда. Они чудом смогли выйти из окружения.

Было много и других случаев, прямо скажем чудесного спасения, о которых рассказывал мой дед, передавая мне свои знания воинского искусства. Например, во время Отечественной войны, когда они ползли по минному полю, вместе с ним были еще несколько человек. Все они погибли подорвавшись на минах. Он чудом уцелел. Какое-то звериное чутье помогало ему проползать мимо мин не задевая за них.

После того, как немецкое командование подписало договор о капитуляции, и Отечественная война теоретически была закончена, в реальности сопротивления фашистов еще долго продолжались. Мой дед тогда воевал в Дании. Там на одной из рек, не помню точно ее названия, на острове, у фашистов был сильный укрепрайон. И деду с его полком было поручено взять и уничтожить его. К этому острову было очень трудно подобраться. На острове находился большой холм, внутри которого и находился вражеский укрепрайон. Прекрасная позиция для длительной обороны.

Наши солдаты пытались переправиться на этот остров на плотах, но фашисты постоянно разбивали эти плоты из своих орудий. Дед рассказывал, что только он начал отплывать на своем плоту от берега, как какая-то внутренняя сила заставила его спрыгнуть с плота в воду. И тут же плот был разбит прямым попаданием снаряда. Все его товарищи погибли, а ему в очередной раз удалось спастись.

Многих своих хороших друзей потерял на различных фронтах мой дед. После войны он переписывался с некоторыми семьями своих погибших товарищей, а с оставшимися в живых часто ездил встречаться.

Мой дед, Андрей Саламатин ушел из жизни, когда мне было 11 лет. С его уходом, у меня будто что-то оборвалось в жизни. Пока он был жив, я постоянно грезил о том, как стану военным и продолжу родовую воинскую традицию. Дед постоянно занимался со мной и готовил меня к поступлению в Суворовское Военное Училище. Смерть деда явилась для меня неожиданностью и надолго выбила меня из колеи, привычной для меня жизни, в которой он занимал важное место.

Я долго не мог смириться с тем, что больше не увижу его, и что он больше никогда не будет заниматься со мной. Мне постоянно казалось, что он находится со мной рядом. Я даже пытался мысленно, а иногда и вслух разговаривать с ним. Я постоянно ощущал с ним какую то связь.

Мою мать это здорово стало пугать, и она решила помочь мне избавиться от моих переживаний по поводу смерти деда. Она договорилась с одной знахаркой, которая, кстати говоря, была хорошей знакомой моего деда, чтобы та помогла избавить меня от болезненных переживаний. Звали ее баба Ганя. Через много лет, став уже взрослым, изучая народное целительство, я снова встретился с ней. И вывела меня на нее Троянова Тропа.

Как оказалось, Баба Ганя была родом из того же района Верхней Волги, где Саныч делал свои этнографические сборы, и где повстречался со стариками Тропы.

У бабы Гани было 8 или 9 старших братьев. Когда-то, все они являлись членами верхневолжской братчины. Баба Ганя рассказывала, что они часто собирались своей братчиной у них дома. Вели разные разговоры, проводили свои занятия, справляли праздники. Все они очень хорошо жили.

После Октябрьской революции, новая, советская власть, не благосклонно отнеслась к традиционным сходкам троповой братчины. Всех, кто не вписывался в общепринятые понятия рабочих и крестьян, и как-то отличался своим образом жизни и мировоззрением, считали врагами народа, контрой. Так, антисоветской контрой оказались и члены троповой братчины. Все семейство бабы Гани было расстреляно, а ее саму, под чужим именем и фамилией, знакомые люди перевезли на Урал. Ей просто чудом тогда удалось избежать смерти.

Даже по прошествии многих лет, она с большим страхом вспоминала о том времени, потребовав от меня слова, что не буду рассказывать об этом, пока она жива. Я пообещал ей, это. И сдержал свое обещание.

Баба Ганя была потомственной знахаркой. Она знала очень много разных знахарских хитростей. Но больше всего она владела заговорами. В этом она была просто мастером. И я учился у нее этому мастерству несколько лет. Но, об этом я расскажу позже, в книге о русском народном целительстве.

Я знал о силе и действии ее заговоров из своего собственного опыта, полученного мною в 11 лет, когда моя мать попросила ее помочь избавить меня от переживай, связанных со смертью деда.

Баба Ганя была очень сильной и искусной знахаркой. Она сделала все, о чем просила ее моя мать, и сделала это на совесть. Она сходила на кладбище, взяла с дедовской могилы горсть земли, а потом, придя, домой, посыпала меня ей, несколько раз покрутила вокруг своей оси, и прочитала какой-то заговор. После чего, я напрочь забыл все, что было связано у меня с дедом.

Я помнил, что у меня был дед, что его по каким-то причинам не стало. Но тех душевных переживаний связанных с его отсутствием у меня больше не было. Я, конечно, понимал, что он не просто куда-то делся, а умер, но относился к этому, так, будто этого никогда не было. Постепенно я забыл и о том, что собирался стать военным, и что готовился к поступлению в Суворовское Училище.

Рассказ Саныча о Пахане и русском боевом искусстве здорово задел меня за живое. Что–то очень родное и близкое, я ощутил в этом рассказе. Что-то болезненное и в то же время приятное, что-то давно забытое, стало пробуждаться в моей душе.

Я попросил Саныча показать мне что-нибудь из того, что показывал ему Паханя. Он сказал, что сам пока еще плохо владеет этим, поскольку все чему он учился у Пахани, нужно еще хорошенько понять, отработать и систематизировать. Но кое-что он все-таки мне показал.

Не помню точно, что он мне тогда показывал, помню только, что это было просто, но действенно.

И тут, я неожиданно начал вспоминать о своем деде Андрее.

Память о нем возвращалась ко мне медленно и по частям.

Я рассказал Санычу о своем деде и о том, что он хорошо владел боевым искусством. Я сказал, что плохо помню о том, что показывал мне мой дед, но явно ощущаю сходство и связь с тем, что показывал и рассказывал о боевом искусстве Пахани Саныч. Я ощущал в этом единое искусство имеющее единые корни.

Как-то я спросил своего деда, почему его пули не брали, и сабли не рубили? Он отвечал, что его вера спасала. Какая вера, я, тогда не понял. А еще он говорил, что его от пуль защищала сила рода и оберег, которым являлся заговор его матери. Она наложила его, когда он собирался на гражданскую войну.

В детстве мы с ребятами много рубились на игрушечных саблях, играли в войну. Мне часто доставалось, и я просил деда научить меня правильно сражаться. Дед показывал мне приемы сабельного боя, объясняя основные его принципы на крапиве, которой много росло в соседнем лесу.

Однажды, я посмотрел фильм про Чапаева и представил себя верхом на коне с шашкой влетающим в толпу врагов. Меня обуял страх. Я представил, как я на всем скоку влетаю в толпу вооруженных острыми саблями и пиками врагов, которые тоже летят на меня на всем скоку. Как из такой мясорубки можно было выйти живым и невредимым, мне было непонятно.

Я прибежал к деду, и спросил его: «Как можно пройти насквозь через такую армию вооруженных всадников, которая летит на тебя на всем скаку и хочет тебя порубать? Это, должно быть, очень страшно – видеть, как тебе навстречу несется вооруженная острыми саблями и пиками толпа врагов! Как тут вообще можно остаться в живых?»

Дед какое-то время смотрел на меня так, будто разглядывал изнутри, а потом начал рассказывать.

Ты знаешь - сказал он - когда ты летишь на врага, ты ничего не боишься. Ты, в тот момент, думаешь о другом - о том, как победить и при этом живым остаться. Но и об этом ты думаешь несколько раньше. Во время самого боя ты не думаешь ни о чем. Бояться ты можешь раньше, перед боем. А когда уже в бой пошел, ты не боишься, ты течешь. Течешь, отдаваясь дорожке своего духа. Он сам за тебя все сделает, нужно только отдаться ему.

Как это течешь? – спросил я.

Ну, так - сказал он - течешь по своей дорожке силы или дорожке судьбы, и все, и не думаешь больше ни о чем. А в это время тело твое само совершает то, что ему необходимо, рубится, уклоняется, течет по дорожке силы. Эта «дорожка силы» – явление твоей «дорожкисудьбы», которая может вывести тебя из любой ситуации. Это дорожка духа, а он всегда стремиться к свободе. Если ты ее видишь и течешь или движешься по ней, то тебе нечего бояться, она тебя всегда выведет туда, куда тебе надо, туда, куда стремится твой дух. То есть, к свободе. Если же тебе суждено погибнуть, то погибнешь так как тебе полагается ни сколько не задумываясь об этом. Это не твоя забота.

Когда он все это говорил, то я видел его глазами эту дорожку силы, или дорожку духа, как он ее называл. Она выглядела как светящаяся желтовато - белесая дорожка или тропка.

Но об этом, я на долгое время забыл. Забыл даже и то, что я постоянно, по два, а иногда и три раза в день занимался вместе с ним оздоровительной гимнастикой. Он называл эту гимнастику «Волнование». Все движения там походили на движения воды, волнами проходящей через все тело.

Глава 7. Природа движения

В движении, говорил дед, Андрей, скрыта великая сила жизни. Если хочешь быть сильным и здоровым, двигайся. Но двигайся естественно, как бы отдаваясь движению.

Движение по своей природе текуче. Это его основное свойство. Многие путают движение с перемещением, но это разные вещи. Движение - это среда, подобная воде, воздуху, огню, или земле. Это такая же стихия, только более тонкая.

Благодаря движению все остальные стихии оживают. Они приходят в движение и частицы их начинают перемещаться. Движение является более тонкой стихией из всех стихий. Оно пронизывает и наполняет собой все остальные стихии. Благодаря ему, все в мире течет и перемещается. Вода течет, огонь течет, воздух течет, земля, наполненная движением, тоже течет, планета наша тоже постоянно течет вокруг солнца. Жизнь наша тоже течет. И течет потому, что в ней присутствует движение. Бог создает это движение, он же им и является.

Вся наша жизнь наполнена движением. Вся вселенная наполнена движением. Искусство жить напрямую зависит от искусства видеть и понимать движение, умения использовать его, или точнее находиться в нем. Если хочешь понять жизнь, пойми движение, без него жизни не существует. Жизнь возникает только там, где есть движение. Нет движения – нет жизни, говорил постоянно дед Андрей. Перемещения могут быть, а жизни нет. Перемещения могут быть и по инерции.

Перемещение – это перемена мест каких-либо предметов или частиц. Для того чтобы эти частицы начали перемещаться, нужен толчок. Этим толчком и является движение. Оно подхватывает частицы и несет, заставляя их перемещаться. Но потом, движение может закончиться, а предметы какое-то время будут перемещаться по инерции, пока не остановятся совсем.

Для того чтобы этот толчок произошел, и появилось движение, нужна сила, которая создаст, или вызовет движение.

Сила – это тоже среда, только еще более тонкая, чем движение. Сила управляет движением, она его и создает. Движение в свою очередь наполнятся силой. В зависимости от наполненности оно может быть более или менее сильным. Поэтому, вслед за видением и пониманием движения, следует обучиться видению и пониманию силы.

Многие люди разделяют силу на светлую и темную. И управляют этими силами либо светлые, либо темные духи. Но по большому счету, нет ни темных ни светлых сил. Темными или светлыми они являются лишь для человека. Сама по себе сила безличностна, так же как и управляющий ей божественный дух. Она просто есть. Она необходима для существования вселенной. Без нее не будет движения, а без движения не будет жизни.

Силой же управляет сознание или дух. Его природа является еще более тонкой. Дух пронизывает собой все среды. У него всепроникающая природа. Дух проникает в любое вещество, и наполняет его собой. Так же он наполняет это вещество силой, движением, жизнью.

Но, что же такое жизнь? И что такое свобода духа?

На эти вопросы нельзя ответить просто словами. Ответом на них может быть только понимание, возникшее в результате полученного опыта. Иначе говоря, нельзя понять, что есть жизнь, не проживая ее. И нельзя понять что такое свобода духа, не чувствуя этой свободы и присутствия духа в себе.

Для того чтобы понять, что такое жизнь, нужно направить свое внимание на ее основу - на движение, силу, дух (или сознание).

Итак, движение – это среда, свойством которой является текучесть. Проявление естественного природного движения мы можем увидеть в течении воды. А вода, как известно, течет волнами. Если расслабиться и обернуть взгляд внутрь себя, то внутри можно увидеть и почувствовать такие же волны, растекающиеся по телу в зависимости от направления протекающих сквозь тело движений.

Если хочешь понять и освоить движение, учил меня дед Андрей, отдайся ему. Отпусти свое тело, расслабься. Тело сразу начнет падать вниз. Причем не просто падать, а стекать. Но ты не падай, а подхвати свое тело так, будто находишься в воде. Будто это не ты, а вода его подхватила, и волной направь его вверх.

Представь себя водорослью, тянущейся со дна реки. Вода течет и колышет твое тело. Колышет руки, ноги, туловище. Увидь и почувствуй, как движение волнами проходит сквозь твое тело, подхватывая его. Что оно и есть та вода, которая тебя окружает. Научись не просто отдаваться этому движению, а управлять им. Направляй его по своему желанию в разные части тела. Пусть все тело наполнится движением, а вместе с ним и новыми силами жизни. В этом заключается основа гимнастики «Волнование».

Так я и делал, при чем делал на протяжении нескольких лет. А потом неожиданно забыл. Забыл вместе со всем что было связано с моим дедом Андреем. Но забыл как оказалось не навсегда.

Я вспомнил об этой гимнастике в 1991 году, когда занимался китайской гимнастикой тайцзи-цюань, приехав из Москвы, от Алексеича, мастера тайцзи. О нем, я расскажу чуть позже.

Это было у меня дома. Я собрался делать одну из форм этой гимнастики, как вдруг тело мое стало делать что-то другое, немного похожее на тайцзи, но совсем другое. Меня это поразило. Я, не останавливаясь, продолжал делать то, что делало мое тело. А делало оно что-то до боли знакомое, причем очень уверенно и как бы на автомате.

Что же я такое делаю? – спросил я сам себя. Волнование - ответилось откуда-то изнутри. Ага, думаю я, это, наверное, такое произвольное упражнение тайцзи-цюань, а волнование – это один из главных принципов тайцзи. В движении стать плавным, как вода.

Чувствую – нет, что-то не то, явно не тайцзи. И тут меня как током пробило. Я вдруг увидел себя, стоящим рядом с дедом и делающим вместе с ним эти движения. Все тут же восстановилось. Я вспомнил, что дед практически никогда не болел и не ходил в больницу. Он постоянно делал разные упражнения. Каждый день, а иногда даже по 2 – 3 раза в день он делал какие-то упражнения. Он говорил, что если хочешь быть всегда здоровым - делай зарядку, двигайся и заряжайся. Если заболел – не лежи много, двигайся. В этом есть сила. Войди в движение, наполнись силой.

Человек живет благодаря движению. Когда человек перестает двигаться, он умирает. Он живет только потому, что в нем постоянно присутствует движение. Движение – это среда, которая наполняет все вокруг. Надо научиться видеть эту среду, научиться чувствовать ее, находиться в ней.

Мне, правда, тогда было не до зарядки. В кино бы сходить да с друзьями поиграть.

Но, кое-что из того, что показывал дед Андрей, я все-таки запомнил. В общем-то, я очень любил двигаться, но специально вставать и делать какие-то упражнения мне не очень хотелось. Вот научиться хорошо драться, это другое дело. Драться приходилось часто, и не всегда драки заканчивались в мою пользу.

И, тем не менее, мне нравилось заниматься с дедом «зарядкой», но больше мне нравилось на него смотреть, когда он занимался. Любимыми его снарядами были: палка-трость, детский резиновый мяч и деревянный стул.

Палку он использовал в основном для разминания тела. Продавливал ею тело, пролезал через нее и делал с помощью нее разные упражнения. Иногда он крутил ее как саблю, и она свистела в его руках так, что ее почти не было видно.

Мяч он катал по всему телу, ловко направляя его к разным частям волнообразными движениями.

Но больше всего мне нравилось, как он работал со стулом. Это был обычный деревянный стул со слегка прогнутой внутрь спинкой. То, что он с ним делал – было нечто. Он крутил этот стул в руках, крутил его вокруг тела, при этом по-разному разворачивая его и вращая. И все это он проделывал в маленькой комнате, где висела люстра, стояли диван, кровать, стол, стулья, тумбочка и комод, на котором стоял старенький телевизор. За все время я ни разу не видел, чтобы он зацепился стулом или палкой за что-нибудь, находящееся в комнате. У него было потрясающее видение, чувствование и понимание движения.

Его жена, баба Саня запрещала мне брать в руки дедовские снаряды. В моих руках, они из гимнастических снарядов превращались в боевые, постоянно норовя что-нибудь разрушить. Однажды я, насмотревшись на деда, как он ловко крутит в своих руках стул, быстро подбежал, схватил этот стул и резко крутанул его в руках. Стул с грохотом полетел на пол, сбив по пути радиоприемник и настольные часы. Нам с дедом тогда влетело от бабки, и с тех пор мне больше не позволяли заниматься со снарядами в квартире.

Еще дед Андрей много писал. Писал он почти каждый день. Писал свои воспоминания и рассуждения о войнах, в которых участвовал. Писал о русском боевом духе и русских воинских традициях. Он мечтал когда-нибудь сделать из этого книгу. К нему дважды приезжали редакторы из какого-то московского издательства. Один раз при его жизни, а другой раз уже после его смерти. Забрали все его рукописи, и с концами. Я до сих пор не знаю что это были за издательства.

Еще он писал много писем. Он переписывался с маршалом Жуковым, Рокоссовским, Буденным, Гаем, а также со многими известными и неизвестными мне людьми. С кем-то из них он был знаком лично, а с кем-то только по переписке. Его часто приглашали в разные школы, иногда даже из других городов, чтобы он рассказал о русских воинских традициях и о своих боевых доблестях. Он с охотой ездил, ходил и рассказывал.

Дед Андрей за свои боевые заслуги получил немало боевых наград: Орден Ленина, Орден Красного Знамени, два Ордена Красной Звезды и несколько боевых медалей.

Глава 8. Проявления дорожки судьбы

Так же, как про гимнастику волнований, неожиданно для себя, я вспомнил про дорожку силы. Это было в середине 90-х годов, во время моих занятий воинским искусством с князем Борисом Васильевичем Тимофеевым - Голицыным. Князь называл эту дорожку своей дорогой. Он говорил - Жизнь течет своей дорогой.

Чтобы научить меня видеть ее и следовать ей, он водил меня по набитым людьми питерским станциям метро в часы пик, и заставлял проходить сквозь толпу через всю станцию туда и обратно, не сбиваясь с пути, не наталкиваясь ни на кого, быстрым шагом, не сбавляя темп и не сбивая дыхание. Сначала у меня не получалось, но потом, когда Борис Васильевич сам показал, как это делать, я попытался встроиться в него и потек вслед за ним, и вдруг вспомнив знакомое мне состояние, я увидел «свою дорогу».

Это была та же дорожка силы или дорожка судьбы, которую мне показывал мой дед Андрей. Когда я ее увидел, князь остановился и сказал - Молодец, ты ее увидел, это она. Дальше ты будешь ходить один, без меня. Будешь учиться не сбиваться с нее, и не терять ее. Я рассказал ему о том, что говорил о дорожке силы мой дед, и он сказал, что видит и понимает эту дорожку так же. Она выводила его живым из боев в Отечественную войну.

Князь Борис Васильевич Тимофеев-Голицын прошел 6 штыковых атак во время Отечественной и остался цел и невредим. Правда, в одном из боев ему осколком снаряда здорово поранило руку, но в этом он видел определенную мету судьбы. Он закрывал эту рану кожаной накладкой, которую называл галицей. Галицей называлась кожаная накладка на предплечье, куда мог садиться сокол во время соколиной охоты. Борис Васильевич говорил, что такая была у всех в его роду. Вот, появилась и у него, правда, выжженная вражеским осколком. Это было для него, как фамильный знак, проявление дорожки судьбы.

Итак, дед Андрей заложил в меня, кроме любви к воинскому искусству и оздоровительной гимнастике, основы видения и понимания движения, без которого жизнь просто невозможна. Кроме того, он поселил во мне уверенность в том, что человек может очень многое. Главное, постоянно ощущать в себе присутствие духа. Благодаря этому духу человек может творить чудеса. Например, он может самостоятельно излечивать себя практически от любых заболеваний. Одним из видов самолечения является гимнастика, или как ее называл дед Андрей, зарядка Волнование.

Глава 9. Знакомство с мастером тайцзи-цюань

Все это происходило летом 1991 года. В то время в России молодежь повально увлекалась восточными боевыми искусствами. Не обошло это и меня. Так же, как не обошло это и Саныча. Оба мы прошли через разные восточные школы: каратэ, несколько разновидностей ушу и тайцзи-цюань. Тайцзи привлекало нас больше всего. Привлекало в первую очередь своей мягкостью, красотой, эффективностью и скрытой в ней.

Саныч сказал мне, что хорошо знаком с одним мастером Тайцзи-цюань, который живет в Москве, у которого он сам какое-то время занимался.

Это реальный мастер, который обучался, в течение нескольких лет, тайцзи-цюань в китайском монастыре. Саныч сказал, что может познакомить меня с ним, и предложил мне поехать к нему в Москву прямо на следующий день.

Я быстро увязал все свои дела, и мы поехали. Всю дорогу, пока мы ехали из Миасса в Москву, мы обменивались опытом своих эзотерических наработок и двое суток пролетели для нас незаметно.

По приезду в Москву мы сразу пошли к мастеру тайцзи-цюань, о котором рассказывал мне Саныч. Звали его Алексеичем.

Саныч представил меня Алексеичу, как специалиста по народной медицине и боевому искусству.

Тот, следуя китайской традиции, сразу же решил проверить меня. Он пригласил нас на кухню, налил нам в чашки только что заваренного чая, состоявшего из нескольких довольно редких трав, и предложил мне по запаху определить их. Я не плохо разбирался в травах и без труда определил их все, кроме одной. Это оказались толченые плоды лотоса, специально привезенные ему из китайского монастыря Удан - Пай. Этот запах был мне явно не знаком.

После этой проверки Алексеич взял меня в свои ученики. Он поселил меня на военно-спортивной базе в Подмосковье, вместе с ребятами из его основной группы, с которыми постоянно проводил занятия.

Занятия проходили по 3-4 раза в день по 2-3, а иногда по 4 часа.

Саныч тоже присутствовал на этих занятиях в качестве его помощника.

Там, на занятиях у Алексеича, я познакомился еще с одним очень интересным человеком, который в дальнейшем внес немалый вклад в возрождение и становление школы Любков. Звали его Пылайкин Владимир Федорович, или просто Федорыч, как мы тогда с Санычем его называли. В последствии мы стали называть его дядька Федор или просто Дядька.

С Федоровичем меня познакомил Саныч. Они с ним были старыми друзьями и жили в одном городе, в Иваново.

Я поселился в одной комнате с Федорычем. Федорыч, как и Саныч, был помощником у Алексеича. В свободное от основных занятий время, Федорыч помогал мне осваивать тайцзи-цюань, а я помогал ему осваивать основы русской народной медицины, которые унаследовал у своей бабушки по отцовской линии, и цигун Хуаньшаньской школы Дао, которым не плохо владел.

Буквально с первого дня у нас с Федорычем завязалась тесная и плодотворная дружба.

Глава 10. Возрождение Любков

В течение месяца мы жили с Дядькой Федором в одной комнате, помогая друг другу осваивать боевое и оздоровительное искусство. Время от времени, к нам забегал пообщаться Саныч.

Как-то, в очередной раз, у нас с Санычем, зашел разговор о дедушках мазыках, и я подумал о том, что хорошо было бы восстановить существовавшие некогда на Руси знания. Знания, включающие в себя и боевое, и оздоровительное искусство, и искусство самопознания и знания об искусстве жить.

Жить ведь тоже можно по разному. Можно жить находясь в постоянных страданиях то от нехватки денег, то от неудачной любви, то от недовольства государством, а то и от жизни вообще. А можно жить постоянно находясь в наслаждении. Что называется – жить в любках.

Ведь существуют же в разных концах земли школы, изучающие искусство жить. И яркий тому пример тайцзи-цюань. Это ведь не просто боевое или оздоровительное искусство, это искусство, направленное на познание законов жизни, на познание себя.

Ведь наш, Русский народ, имеет свою богатейшую историю и культуру. У нас ведь есть свои воинские традиции ничем не уступающие ни восточным, ни каким другим. Если заглянуть в историю нашей страны, то можно увидеть, что ни одна армия в мире, не считая монголо-татар, не смогла победить нашу армию.

Да и с монголами тоже не все так однозначно. Ведь не смогли же монголы пройти и победить всю Русь, прошли только часть ее. А ведь Чингиз-хан, начиная свой завоевательный поход, хотел завоевать весь мир. Хотел, да не смог. На Руси его завоевания и закончились. Если бы Русь не погрязла в те времена в междоусобных войнах между своими княжествами, то монголы получили бы достойный отпор, как это было во всех последующих войнах, включая последние войны: Отечественную войну 1812 года, Великую отечественную войну 1941, и Японскую войну 1945 года.

Некоторые историки вообще считают, что никакого монгольского нашествия не было. Что история с якобы монгольским нашествием имела чисто политический характер и была во многом вымышленной. И это они очень четко обосновывают. Дело в том, что на территории якобы находившейся под монгольским игом Руси не сохранилось никаких следов монгольской культуры, ни захоронений, ни памятников монгольских, ни построек, ничего. А ведь за 200 лет существования ига должно было что-то остаться. Если они здесь жили и управляли этой территорией, считая ее своей, то явно должны были оставить на ней свои следы. А следов-то особых и нет. Так что на счет монгольского нашествия тоже не все однозначно.

Все это говорит о том, что на Руси существовало, и до сих пор существует прекрасное боевое искусство, а вместе с ним и оздоровительное искусство, и искусство жить.

Мне вдруг стало обидно, что мы, русские люди, вместо того, чтобы начать возрождать свое, вдруг резко кинулись возрождать и развивать чужое. Ведь свое то роднее, ближе, понятнее и не менее действенно.

И тогда, сидя в комнате военно-спортивной базы мы решили начать возрождение русского воинского искусства, а вместе с ним и всей русской традиционной культуры в целом.

Саныч предложил мне поговорить с руководителем нашего учебно-оздоровительного центра «Уралия» о том, что он Саныч готов проводить занятия по русскому тайноведению, так, мы тогда условно решили назвать это направление. В понятие русского тайноведения входили знания, полученные Санычем от стариков Офень.

Я на следующий же день позвонил руководителю нашего центра и договорился с ним о возможности проведения на наших семинарах занятий по русскому тайноведению. Я сказал что человека, который, будет проводить эти занятия, я хорошо знаю и могу за него поручиться.

Наша руководительница хорошо помнила Саныча с того семинара в Бакале, и была о нем хорошего мнения. Идея эта ей понравилась, и она дала добро. Семинар с участием Саныча решено было провести в декабре 1991 года, в городе Верхотурье, на севере Свердловской области.

Глава 11. Тропа Троянова

Тогда, на семинаре в Верхотурье, Саныч рассказывал о своей встрече со стариками Мазыками, хранителями древних знаний о том, как в течение нескольких лет он ездил к ним перенимать эти знания. Это были не просто разрозненные знания. Это была цельная и самодостаточная традиция, имеющая собственное название Тропа Троянова, или сокращенно Тропа.

Тропа – это путь, ведущий человека куда-то или к чему-то. Тропа Троянова – путь, ведущий человека к пониманию себя или пониманию Бога в себе. Это путь самопознания. О Тропе Трояновой, как о неком пространстве, упоминается еще в Слове о полку Игореве:

О Бояне, соловию стараго времени,

абы ты сиа плъкы ущекоталъ,

скача славию по мыслену древу,

летая умом под облакы,

свивая славы обаполы сего времени!

Рища в тропу Трояню чресъ поля на горы.

(Слово о полку Игореве: Древнерусский текст и переводы / Сост., вступ. Статья, подготовка древнерусского текста и коммент. В.И. Стеллецкого. – стр. 92, М .: Сов. Россия, 1981.)

Троян, в русской мифологии является богом великого устроения. Троян, он же Строян – бог строитель. Тропа Троянова – это путь великого устроения.

Что это значит? Это значит, что человек идущий по пути Трояновой Тропы, занят постоянным устроением. В первую очередь это устроение себя, своей жизни, своего мира. Это и есть Великое устроение. Меняешь себя – меняется окружающий тебя мир – меняется вся вселенная. Поэтому начинать перестройку надо с себя. Перестраивать в себе надо то, что тебе не нравится. Освобождаешься от старого отжившего заскорузлого, и приобретаешь новое, более жизненное, то, что дано тебе от природы. Это путь раскрытия себя, путь самопознания.

Путь самопознания очень не прост. На каждом шагу в нем могут появиться неожиданные препятствия, на преодоление которых уходят порой годы.

Иногда, наступают такие моменты, во время которых хочется все бросить, забыть про всякое самопознание и не заниматься ничем. Просто жить. Но что значит просто жить?

Все мы прекрасно понимаем, что жить не просто. Не просто, также, найти ответ на вопрос – зачем жить? Этот вопрос когда-нибудь обязательно возникает у каждого человека. Человеку очень важно знать, зачем он живет, иначе жизнь для него начинает терять смысл. Она становиться скучной и неинтересной.

Поиск ответов на вопросы: Зачем жить? И что вообще такое жизнь? Автоматически выводят на вопрос. А кто я? Кто, тот, кто живет эту жизнь? И мы выходим на то, что принято называть самопознанием.

Тогда, на первом семинаре в Верхотурье, Саныч практически ничего не говорил ни о самопознании, ни о любках. Это все было позже. Во многом, то, что я сейчас пишу о Любках, является моим нынешним пониманием Любков, которое сложилось у меня в результате 15 летнего постоянного нахождения в них.

Тогда, в Верхотурье, Саныч рассказывал о величии русской культуры, которая ничуть не уступает по своей красоте и могуществу никакой другой культуре в мире, и о знаниях, до сих пор, хранящихся в этой культуре.

Верхотурский семинар, можно пожалуй назвать началом создания школы Любков.

Глава 12. Создание и развитие школы любков

Во время своих этнографических сборов и обучения у стариков мазыков, Саныч многому успел обучиться. Большая часть этих знаний была не опробована и не освоена им. Просто не было возможности их на ком-нибудь отрабатывать. На самих-то дедушках особо не наотрабатываешься. Эти знания еще предстояло осознать, опробовать, освоить и систематизировать. Для этого нужны были люди, помощники.

Саныч предложил нам, ближайшим своим соратникам, мне, Федорычу, и еще нескольким людям, ставшими в последствии первыми троповыми преподавателями, помочь ему вытащить из себя, освоить и систематизировать, а затем передавать другим, эти знания. Мы согласились.

Знания эти оказались действительно уникальны. Они включали в себя не только воинское искусство, а в первую очередь искусство жить и устраивать свою жизнь. Обобщенно мы назвали эти знания Троповыми знаниями. В последствии они были разделены Санычем на отдельные составные части, такие как: Русская мифология, Очищение, Кресение, Целеустроение, Наука мышления или наука думать, Устроение Новой Земли (т.е. устроение нового себя), и Любки.

Каждая из этих дисциплин является самостоятельной наукой, но наукой народной, построенной на народном мировоззрении. Офени называли эту науку Хитрой наукой или Наукой Доки. Дока – это мастер, преуспевший в каком-то деле. Доками, как правило, называют мастеров на все руки, способными мастерски выполнять разные дела.

Из всего этого постепенно выложился целый учебный курс. Этот курс Саныч назвал курсом прикладной этнопсихологии. Этнопсихология – это наука, объединяющая одновременно и народную психологию (психологию русского народа) и этнографическую психологию. Сейчас этот курс преподается в Училище Русской Народной Культуры.

Мне, из всех этих дисциплин, ближе всего оказались любки. Может быть, потому, что я с детства увлекался воинской культурой. А может быть, и потому, что философия любков более всего соответствовала моему мировоззрению и пониманию.

Я не буду рассказывать обо всех троповых науках, о них хорошо и подробно в своих книгах рассказывает сам Шевцов. Я буду рассказывать о том, что мне ближе - о любках.

Любками мы занимались постоянно. Вернее было бы сказать, не занимались, а жили в любках. Некоторые из нас продолжают жить в них до сих пор. Любки ведь это в первую очередь состояние. Состояние, через которое ты видишь мир. Это мировоззрение. Это так же и состояние, в котором ты проживаешь жизнь. Это отношение к жизни. Это состояние умиротворения, покоя и абсолютной любви.

По большому счету, любки – это и есть любовь. Это любовь ко всему, ко всему безраздельно. Любовь, это созерцание всего и присутствие во всем. Это постоянное пребывание в блаженстве. Жить в любках, означает жить постоянно пребывая в приятии и блаженстве. Именно так я понимаю любки, и именно это понимание я вложил в создаваемую мной школу любков.

Создавать школу любков я начал еще в 91 году. Я постоянно делал записи всего что удавалось освоить и восстановить в ходе троповых занятий. Я записывал на бумагу свое видение и понимание любков. Я описывал упражнения, обряды, состояния, делал из этого определенные выводы и писал это все в виде заметок. Параллельно с этим, я часто ездил по деревням изучая народное целительство. В какой-то момент, все мои знания о боевом, воинском, целительском искусстве, и обо всем остальном объединились в единое целое. Они перестали для меня быть знаниями и превратились в способ жить.

В итоге, на основе сложившегося у меня к тому времени понимания, я выстроил учебный курс, который назвал общим курсом любков. В этот курс, я вложил знания, полученные мною от разных встретившихся мне на жизненном пути людей. Все эти люди, о которых я рассказывал в этой главе, каждый по своему оказали влияние не только на создание этого учебного курса, но и на создание школы, превратившейся в последствии в Ассоциацию Любки. Но главное, все они помогли мне прийти к пониманию себя, того, кто я есть на самом деле, к пониманию своей истинной природы. И за это, им всем низкий поклон!

Подводя итог истории возникновения данной школы любков можно сказать следующее. Эта школа обязана своим появлением четырем русским традициям:

Скоморошьей, офеньско - мазыкской;
Духоборческой - саламатинской;
Ведовской, знахарско - целительской.
Княжеской Галицынской.
Мы проработали с Санычем вместе 13 лет. В конце 2003 года наши пути разошлись. Он начал создавать Академию Самопознания, а я решил продолжить создание Ассоциации Любки.

Тогда же, в 2003 году, от Ассоциации Любки отделились несколько региональных отделений, став самостоятельными школами любков. Таким образом, получилось несколько любошных школ. В основу каждой из этих школ легло то понимание любков, которое сложилось у их руководителей в ходе их знакомства с любками.

Любки являются огромным и многогранным миром, в результате чего, у каждого из руководителей любошных школ сложилось свое понимание любков. Это и естественно, ведь у каждого из нас свои характерные особенности, и свой жизненный опыт. Каждый занимается тем, что ему ближе. Кому-то ближе оказались боевые любки, кому-то оздоровительные, кому-то потешные - плясовые, кому-то философские, а кому-то все в целом. От такого разделения любошное искусство ничего не потеряло, а лишь приобрело. Как любое живое дерево оно постоянно разрастается, расширяется и ветвится. В этом проявляется основной закон жизни.

Далее, я поведу рассказ о своем понимании любков.